Лев Лещенко — о главном принципе жизни, любви к мемам и творческих планах

1 февраля вы отметили день рождения — 84 года. Сохранилась ли у вас с юных лет какая-то личная или семейная традиция, связанная с этим праздником?

«Вы знаете, традиций никаких нет, но я сделал несколько забавных выводов из всего того, что я пронес по жизни. Первое: после сорока жизнь кажется бесконечной. После шестидесяти уже каждый день рождения — это юбилей, а после восьмидесяти — государственный праздник. Собираю, как правило, своих друзей».

А может, в этом году вам запомнилось что-то больше всего в вашем праздновании?

«Запомнилось, в этом году я сделал новый  формат праздника. Обычно это всегда друзья, поздравления, подарки, плюс какая-то программа веселая, танцевальная. В этом году мы сделали литературно-музыкальную вечеринку, где у меня пели мои друзья из Большого театра с живым звуком. Актеры читали стихи, делали шарады, угадайки, отгадывали стихи.
Еще я показал какие-то свои интересные работы на экране, которые мне запомнились, которые составляют телевизионные преференции [Предпочтения зрителей,  совокупность интересов и привычек аудитории, на основе которых формируются телевизионные рейтинги. — Прим. Редактора]. Вечер прошел очень-очень удачно. Всем понравилось, что было мало электронной музыки, как это бывает всегда: фонограммы, кавер-группы и прочее-прочее… Это было в Центральном доме литераторов, с хорошей атмосферой и с хорошим настроением».

Вы — символ оптимизма и энергии. В чем ваш секрет такой феноменальной творческой и физической формы? Есть ли у вас свой рецепт, может быть, даже не спортивный, а жизненный?

«Вы знаете, я иногда смеюсь, когда спрашивают: «Как вам удается так хорошо выглядеть». Я отвечаю, что это витрина, ведь на самом деле всё не совсем так. Витрину надо всегда сохранять: стараться, так сказать, каким-то образом поддерживать форму. Поскольку, все-таки, нас, артистов, воспринимают, вероятно, больше через форму. У меня традиционная гимнастика по утрам. Хожу я, правда, маловато, но стараюсь подходить к зеркалу и говорить: «Парень, у тебя всё самое главное впереди».

Какую песню из вашего репертуара вы считаете лучшей?

«Я никогда не задумывался над этим, хотя вопросов много задавали, но я так и не нашел ответа, не хочется говорить банальные вещи, что песни — дети. Много вкладывается в песню, но не все песни так живут, и не ко всем песням такое отношение. Есть песни проходящие, есть песни, так сказать, прикладные немножко, к каким-то праздникам там. Это тоже необходимо. Но с другой стороны, ты понимаешь, что это не твоя главная песня. Я могу собрать на пластинку, допустим, 15—20 своих популярных песен, и они у меня есть. Не у каждого, конечно, есть такое количество песен. Я даже не знаю, у кого столько есть. У композиторов, безусловно, есть, например, у таких замечательных авторов, как Слава Добрынин, Юрий Антонов, Давид Тухманов. Среди певцов, я думаю, маловато людей, которые могли бы похвастаться таким песенным багажом. В любом случае, я недавно выпустил еще один винил с лучшими песнями — там 14 известных треков. Это меня радует и доставляет мне творческую гордость».

Был ли в вашей жизни момент или решение, которое кардинально изменило всю вашу творческую судьбу?

«Я думаю, было, так сказать, не решение, скорее всего, момент. Когда я пришел на радио в семидесятом году, оставив театр оперетты после института, с надеждой, что я буду петь оперно-камерную музыку и классическую песню.
Когда я получил премии на фестивалях международных, на «Золотом орфее», фестивале песни в Сопоте, на конкурсе артистов эстрады, это всё были мои первые премии, понял, что, наверное, КПД [Коэффициент Полезного Действия, показатель эффективности. — Прим. редактора] мой более активен будет в чисто песенном жанре. Я представляю себя как певец классической эстрады, не шоу-бизнеса. Классическая эстрада — это песни, которые написаны на хорошие стихи, на хорошую музыку. Они не проходящий вариант, не скоропортящийся продукт. Это настоящая классика, которая остается на века. И такие песни есть сегодня у немногих исполнителей классической эстрады».

Как вы считаете, что сегодня представляет собой наибольшую трудность для молодых артистов на их карьерном пути?

«Я думаю, что это возможность реализовать себя, потому что мы живем по принципу жизненному: «максимум информации в единицу времени». И сейчас всё летит со скоростью сверхзвука, поэтому зацепиться за что-то очень-очень сложно. И как происходит это явление становления музыкального топ-продукта, никто не может сказать. Это стихийная форма. Конечно, очень важно найти свою песню и свой голос. У нас, к сожалению, очень мало певцов, которые имеют свой голос. Свой голос, я имею в виду, это то, что было присуще нашему поколению певцов, когда всегда можно было отличить.
Я плохо разбираюсь, но, честно говоря, у нас десятки певцов, которые поют всё одним и тем же голосом и буквально единицы имеют свой голос. Найти свой голос и свою песню — это самое главное. Также свою манеру, естественно».

По вашему мнению, было ли проще строить карьеру раньше или сейчас?

«Сейчас, мне кажется, потруднее немножко. Потому что, скажем, огромное количество радиостанций музыки, которая постоянно звучит, и трудно выбрать что-то. Тогда было, скажем, три станции радио и три-четыре канала телевизионных. <...> Мы не останавливаем сейчас взгляда в Интернете более чем на три-четыре секунды. А может быть, даже две, понимаете? <...> Это моментально всё происходит. Поэтому зацепиться за кого-то очень сложно. Когда говорят, что здесь нужны деньги, — да, деньги работают, как это ни странно. Если вкладывать огромные деньги в раскрутку, то можно чего-то добиться, но когда кончаются деньги — кончается исполнитель. Поэтому здесь нужен его величество талант, конечно. Не только умение работать с аудиторией, но и безусловный талант, голос, тембр, музыка, которую человек исполняет. Это всё симбиоз».

Может, среди молодых исполнителей есть тот, который вам запомнился больше всего или нравится вам?

«Вы знаете, мне нравится вокал, поэтому я прежде всего слышу тембр голоса, его возможности, диапазон. В этом плане я считаю феноменом Кудайбергенова [Димаш Кудайбергенов, казахский певец, композитор и мультиинструменталист, — Прим. редактора]. Я с удовольствием могу его слушать, независимо от того, поет ли он фальцетом, микстом или нормальным голосом, но он владеет им превосходно. <...> Голос всё-таки определяет и внешняя форма, их симбиоз. Выделять певцов нашей эстрады из молодежи я смысла не вижу. Безусловно, сейчас достаточно популярен Shaman, и он, безусловно, талантливый парень и голосистый. Понимаете, каждый, с кем ни поговоришь, даже из артистов уже взрослых, думает, что он самый главный, самый оригинальный и самый талантливый, иначе быть не может.   Есть разные оценки исполнителей. Я не говорю «певцов» умышленно, потому что певец, на мой взгляд, — это направление. Вокалист же — это совершенно другое. Есть еще и звание артиста. Это человек, который и певец, и исполнитель, и вокалист, и личность. Мне кажется, это разные вещи. Три ипостаси такие у исполнителей, у музыкантов есть».

Лев Валерьянович, вы всегда в курсе современных трендов. Есть ли у вас какой-то любимый мем? Ваши песни также живут в мемах и интернет-культуре. Как вы к этому относитесь? Замечали ли какие-то особенно забавные или трогательные примеры такого «народного» творчества?

«Ну, мемы, конечно, много таких. «Соловьиная Роща», конечно, самая популярная, я считаю. Отношусь к ним прекрасно. Это же как пародия, я считаю, что это жанр, который популяризирует исполнителя. Если он корректен, если он мягко и с симпатией сделан, то это нормально. А не грубость, которая тоже бывает в нашем этом самом пространстве. В интернет-пространстве много же пишут и разных неприятных вещей там, и гадости. Но, слава богу, что я скажу, не варюсь в этом особенно. Меня особо нет ни  в каких социальных сетях. Мне достаточно своей популярности, без внешних, так сказать, проявлений».

Какие творческие планы вас по-настоящему «зажигают» сегодня? Возможно, работа над новой программой, мемуарами?

«Во-первых, я сделал совершенно феноменальный праздник. Это было по случаю пятидесятилетия со Дня Победы — «Зримая песня», где было 20—30 исполнителей и 27 песен, завязанных на теме четырехлетнего срока Великой Отечественной войны нашей. Они все были сделаны как зримая песня с контентом. Не просто контент, это было действие на сцене. Была и фронтовая бригада, которая выезжала на полуторке [ГАЗ-АА — советский среднетоннажный грузовой автомобиль. — Прим. редактора]. Это был и «Венский вальс» в исполнении Юлии Паршуты.  Это всё было зримо сделано, это как спектакль был: 27 мини-спектаклей. Мы сделали это перед Новым годом, совершенно феноменальная программа. Такого не было никогда, и вряд ли будет, потому что я серьезно к этому отнесся, вложил колоссальное количество энергии. Меня поддержали абсолютно все артисты, которые выступали, и все были удивлены и счастливы тем, что они раскрыли себя в таком действии.
Сейчас я, знаете, живу от события к событию. В прошлом году я выпустил небольшой, камерный мюзикл на час пятнадцать по мотивам Тургеневской повести «Первая любовь». Это 14 треков, которые один за другим идут на весь сюжет знаменитой повести Тургенева. Я снял это за свои деньги, хотя, конечно, не все получилось так здорово, как хотелось бы, потому что просто не хватило средств. Просто сами сделали такой дружеский фильм, где все работали на добровольных началах, в альтруистическом режиме.
У меня есть сценарий еще одного мюзикла, очень мощного, но, к сожалению, с его автором мы пока не находим общего мнения по этому поводу. Это настоящая бомба. Кроме того, я подумываю о создании сериала, который бы через призму артиста раскрыл судьбу трех поколений, которые я прожил. Это не обязательно будет история обо мне, это может быть просто артист, который ведет такую счастливую жизнь. Во всяком случае, задатки для этого есть — всё зависит от моего решения. Я очень хочу создать собственный необычный и современный продукт, нечто вроде клиповой истории. В настоящее время таких проектов снимается очень мало. Все предпосылки для этого имеются. Я понимаю, что не смогу привлечь аудиторию в возрасте 18-20 лет, но, допустим, для людей от 30 до 60 лет это вполне возможно. Когда я работаю и даю концерты или корпоративы для людей тридцати-сорока лет, они с удовольствием поют вместе со мной».

Вы с Ириной Павловной — пример прекрасного и долгого союза. Как, по-вашему, изменилось само понятие «романтика»?

«В отношениях должно быть неизменным повышенное внимание, забота и интеллигентность. К сожалению, иногда я наблюдаю отстраненность между молодыми партнерами. Ты можешь прийти в ресторан и увидеть пару, которая не общается, а смотрит в телефоны.  Для нашего поколения женщина всегда была богиней, хотя, возможно, не для всех, хотя, возможно, не для всех. Сейчас всё изменилось, и мне хотелось бы вернуть атмосферу уважения, трепета и романтики».

ФОТО: Пресс-служба народного артиста Льва Лещенко 

Читайте нас в Одноклассниках, чтобы оставаться в курсе событий

Подписаться