Алеся Кафельникова — о модельной карьере, музыке и материнстве

В этом году вы вернулись в музыку с новым звучанием. Что стало той самой точкой, в которой вы поняли: «Я снова хочу заниматься музыкой»?

Музыка на самом деле всегда была в моей жизни. Я занималась ею с детства, ходила в музыкальную школу (7 классов) — и тогда, конечно, вообще не думала категориями карьеры или успеха. Мне просто это нравилось. Нравилось играть, петь, само ощущение музыки вокруг себя. Уже позже, когда я стала взрослее и начала задумываться о том, в чем хочу реализоваться, музыка почему-то оказалась той территорией, на которую мне было страшнее всего зайти всерьез.

Я в принципе росла очень закомплексованным человеком, с практически отсутствующей верой в себя. И мне казалось, что музыка — это какой-то огромный мир невероятно талантливых людей, в котором я точно не смогу стать той, кем мне хотелось бы себя видеть. Поэтому проще было даже не пробовать.

Забавно, что примерно с таким же отсутствием уверенности я когда-то пришла и в моделинг. Я точно не стояла перед зеркалом в подростковом возрасте с мыслью: «Я стану успешной моделью». Я просто знала, что мне это нравится, и продолжала делать следующий шаг. А потом еще один. И в итоге пришла к результатам, которые та маленькая, совершенно не уверенная в себе девочка даже не смогла бы представить.

Наверное, со временем именно это и научило меня одной важной вещи: иногда мы слишком рано решаем за себя, на что способны. Мне кажется, огромное количество людей отказываются от того, что действительно любят, не потому, что у них нет таланта или возможностей, а потому, что в какой-то момент сами себе сказали: «У меня всё равно не получится».

К музыке я вернулась уже совсем из другого состояния. Я заметила, что в периоды, когда нет съемок, показов, постоянных перелетов и работы, у меня появляется внутренняя пустота. Я очень люблю материнство, люблю нашу с Киарой обычную жизнь — приготовить завтрак, отвезти ее в школу, провести с ней день. Но в какой-то момент я честно призналась себе: одной роли мамы мне недостаточно, чтобы чувствовать себя полностью реализованной. Мне необходимо иметь что-то свое — пространство, в котором я остаюсь наедине с собой. И этим пространством стала музыка.

В отличие от моделинга, ей не нужно ждать, пока тебя кто-то выберет на кастинге или позовет на съемку. Она всегда с тобой. Я могу ее писать в самолете, дома, ночью, в любой стране мира. И вдруг те промежутки жизни, которые раньше казались мне пустыми, чем-то наполнились. Наверное, самое важное:

Сейчас я занимаюсь музыкой не из желания кому-то что-то доказать. Мне просто по-настоящему нравится то, что я делаю. Это моя отдушина, мой способ проживать какие-то вещи и одновременно узнавать себя с совершенно другой стороны.

Алеся Кафельникова

И, может быть, в каком-то смысле это еще и история о том, как спустя много лет я наконец разрешила себе попробовать то, от чего когда-то отказалась просто потому, что недостаточно в себя верила.

Вы успели построить успешную карьеру в модельной индустрии, а теперь активно развиваетесь и в музыке. Что сегодня дает вам музыка такого, чего не дает моделинг?

Наверное, главное отличие в том, что моделинг — это всегда реализация чьего-то видения, а музыка — реализация моего собственного. Я очень люблю моделинг именно за его творческую составляющую. Мне вообще сложно заниматься чем-то, что меня не вдохновляет.

Я никогда не представляла себя человеком, который строит бизнес просто ради самого факта бизнеса или заставляет себя заниматься тем, к чему у него не лежит душа. Мне обязательно нужно создавать что-то, придумывать, находиться внутри какой-то визуальной или эмоциональной истории. Я в этом смысле абсолютно творческий человек.

И моделинг много лет давал мне именно это. Но каким бы большим ни был проект, в нем я всё равно становлюсь частью чужой идеи. Есть дизайнер, фотограф, режиссер, стилист — у каждого свое видение, и моя задача как модели — почувствовать его и помочь воплотить. Мне безумно нравится этот процесс, но в конечном итоге эта история не моя.

А музыка впервые дала мне возможность самой построить целый мир от начала до конца. И мне интересно даже не только написать и записать песню. Мне нравится всё, что рождается вокруг нее: придумать визуальный образ, обложку, снять сниппет или клип, найти локацию, собрать команду, придумать, какой будет картинка, какое ощущение должно остаться у человека после просмотра.

И здесь мой опыт в моделинге, наоборот, очень помогает. За столько лет в индустрии у меня сформировалось собственное визуальное восприятие, я понимаю, какая картинка меня цепляет, что мне кажется красивым, а что нет. Просто раньше я в основном существовала внутри миров, которые создавали другие люди, а теперь могу использовать весь этот опыт, чтобы постепенно создавать свой. Наверное, в этом для меня и заключается главное различие:

В моделинге я становлюсь частью чьей-то истории, а в музыке наконец рассказываю свою.

Алеся Кафельникова

Вы не раз сталкивались с критикой и вниманием к своей персоне. Можно ли сказать, что за годы в шоу-бизнесе у вас выработался иммунитет к хейту? Или существуют темы, которые по-прежнему могут вас задеть?

Раньше хейт задевал меня безумно сильно. Думаю, не столько из-за самих слов, сколько потому, что внутри у меня не было собственного голоса, который мог бы им что-то противопоставить. Я не умела сама за себя постоять даже перед самой собой. Если тысяча незнакомых людей говорила мне, что со мной что-то не так, в какой-то момент я начинала думать: наверное, действительно не так.

То, что изменилось сегодня, — это во многом результат нескольких лет терапии и большой внутренней работы. Сейчас, когда я сталкиваюсь с хейтом, я умею остановиться и буквально вернуть себя в реальность: «Лесь, подожди. А ты сама про себя что знаешь?»

Я знаю, что я мама, жена, дочь. Я знаю, сколько лет я работаю и чего достигла в своей профессии. Знаю, сколько сил вкладываю в то, чтобы продолжать развиваться. Я вернулась к музыке и инструментам, постоянно занимаюсь вокалом. Мне понадобились танцы для съемки… Я пошла репетировать. Я читаю, хожу в театры, на выставки, стараюсь лучше понимать себя, постоянно чему-то учусь. Не потому, что мне нужно бесконечно себя улучшать, а потому, что мне ужасно интересно жить и узнавать что-то новое. И вот это знание себя сегодня гораздо громче, чем мнение незнакомого человека в интернете.

Поэтому я бы не сказала, что у меня появился иммунитет к хейту. Скорее, у меня появилась опора на себя. Это разные вещи. Мне всё еще может быть неприятно, мне всё еще может быть больно, но теперь чужое мнение не способно так легко разрушить мое представление о себе.

Наверное, одна из немногих тем, которые до сих пор могут меня задеть, — когда мою сегодняшнюю жизнь упорно пытаются обесценить через мои прошлые ошибки. Иногда создается ощущение, будто человеку не дают права перерасти собственное прошлое.

Но я при этом совершенно не хочу от него отказываться или делать вид, что каких-то периодов моей жизни не существовало. Да, я ошибалась. Да, где-то жила на полную катушку, где-то ходила по краю, где-то делала вещи, которых сегодня не сделала бы. Но кто вообще проживает жизнь без ошибок?

Более того, я благодарна этому опыту. Именно он во многом сформировал меня сегодняшнюю. Иногда нужно очень хорошо узнать жизнь, которой ты больше не хочешь жить, чтобы наконец понять, какую жизнь ты хочешь построить.

Прошлое для меня сегодня — не приговор и не повод бесконечно себя стыдить. Это опыт. Я его прожила, сделала свои выводы и пошла дальше.

Алеся Кафельникова

Как вы реагируете, когда люди пытаются судить вас сегодняшнюю по прошлому? Насколько сильно, на ваш взгляд, вы изменились за последние годы, в частности, после рождения дочери?

В целом спокойно. Иногда мне, конечно, бывает неприятно, но скорее удивляет сама идея, что человек почему-то обязан всю жизнь оставаться одной и той же версией себя. Я вообще очень разная. И то, как я мыслила пять или десять лет назад, какие выводы делала, чего хотела от отношений, от себя, от жизни, очень сильно отличается от того, как я вижу себя и свою семью сегодня.

Поэтому изменилась ли я? Мне кажется, кардинально. И самое большое изменение даже не в образе жизни, а в том, что у меня впервые появилось ощущение будущего. Раньше я существовала практически одним днем. Я совершенно не умела смотреть далеко вперед — жила так, будто никакого «потом» не существует. Внутри было очень много тревоги, самоедства, саморазрушения. И когда у тебя нет ощущения ценности собственной жизни, довольно сложно что-то для нее строить.

Последние несколько лет терапии дали мне очень многое, но рождение Киары, наверное, стало для меня совершенно отдельным видом исцеления. Я смотрю на нее и иногда думаю, что у меня появился настоящий маленький друг, которого мне самой, возможно, когда-то очень не хватало. Мы можем болтать, смеяться, смотреть вместе TikTok, играть, обсуждать какие-то ее совершенно детские проблемы — и для меня в этой простой близости огромное количество счастья.

При этом ребенок очень быстро учит тебя тому, что будущее существует. Потому что ты начинаешь думать не только о сегодняшнем дне. Ты думаешь, какой мамой хочешь быть через пять лет, чему хочешь научить своего ребенка, какое детство хочешь ему дать, какие отношения хочешь построить внутри семьи. И параллельно впервые начинаешь задавать эти же вопросы самой себе: а какой я хочу видеть собственную жизнь через пять, десять лет?

Сегодня у меня есть ответы, которых раньше не было. Я представляю свой творческий путь, понимаю, чего хочу добиться в музыке, что еще хочу сделать в fashion-индустрии, какие идеи мне хочется реализовать и что вообще мне хотелось бы после себя оставить. Я думаю о том, какой хочу видеть нашу семью и что хочу дать дочери.

Поэтому мне сложно воспринимать всерьез попытки навсегда зафиксировать меня в какой-то моей прошлой версии. Я не отказываюсь от человека, которым была, но я больше не обязана им оставаться.

Наверное, главное отличие меня сегодняшней от меня прежней очень простое:

Раньше я жила так, будто завтра может не наступить. А сегодня мне впервые по-настоящему интересно, каким оно будет.

Алеся Кафельникова

Что оказалось самым сложным в построении карьеры успешной модели? И чем, по вашему мнению, отличается давление общественных ожиданий на модель от давления на музыканта?

Наверное, самым сложным для меня было научиться правильно воспринимать отказы. Я очень рано пришла в моделинг — фактически еще ребенком — и пришла туда с тем самым отсутствием уверенности в себе, о котором уже говорила. А модельная индустрия — вообще не самое бережное место для формирования самооценки. Ты можешь прийти на десять кастингов и десять раз услышать «нет». И когда тебе пятнадцать-шестнадцать лет, очень сложно отделить профессиональное «ты не подходишь для этой конкретной работы» от человеческого «с тобой что-то не так».

Хотя на самом деле в моделинге отказ очень часто вообще не имеет к тебе отношения. Ты можешь быть прекрасной моделью, идеально пройти кастинг, но дизайнер в этом сезоне решил, что вся коллекция должна быть на девушках с карими глазами, определенным типажом и совершенно другой энергетикой. Всё. Ты просто не являешься частью картинки, которую человек придумал у себя в голове.

Мне потребовалось довольно много времени, чтобы перестать каждый такой отказ превращать в вопрос собственной ценности, а также понять простую вещь:

Если сегодня тебя не выбрали, это не всегда означает, что ты недостаточно хороша. Иногда ты просто не герой этой конкретной истории.

Алеся Кафельникова

И забавно, что с годами появилась совершенно противоположная сложность. В начале карьеры тебе приходится учиться слышать «нет», а когда карьера уже состоялась — приходится учиться самой его говорить.

Моделинг устроен так, что работа может появиться буквально сегодня на завтра и так же быстро исчезнуть. Если соглашаться на всё из страха упустить возможность, профессия очень легко занимает сто процентов твоей жизни. Сейчас для меня семья в приоритете. Если я уже договорилась провести время с близкими, я не сорвусь из-за внезапно появившейся работы.

Я практически перестала уезжать на долгие контракты on stay [длительное время находиться где-то — Ред.] и чаще выезжаю на конкретные съемки на несколько дней или на fashion week, когда понимаю, ради чего меня три недели из четырех не будет дома.
Мне понадобилось много лет, чтобы понять: успешная карьера — это не только способность много работать. Это еще и способность вовремя сказать: «Стоп. Сейчас мне нужна моя жизнь».

Что касается давления, мне кажется, у модели и музыканта оно направлено в совершенно разные точки. В моделинге оценивают в первую очередь твою внешнюю оболочку. Твое лицо, тело, возраст, параметры, то, насколько ты сегодня соответствуешь эстетике конкретного бренда или времени. И главная опасность здесь — однажды начать смотреть на себя исключительно глазами людей, которые тебя выбирают. Как будто твоя ценность действительно меняется в зависимости от того, получил ли ты сегодня контракт.

В музыке всё почти наоборот. Там ты сама решаешь, какой быть внешне, зато на оценку отдаешь гораздо более личную часть себя — свой вкус, мысли, голос, чувства, историю, которую придумала сама. Поэтому отказ или критика могут восприниматься даже болезненнее: в моделинге могут отвергнуть твою внешность для конкретной картинки, а в музыке тебе иногда кажется, что отвергают то, что родилось непосредственно внутри тебя. 

Но в итоге обе профессии, как ни странно, учат меня одному и тому же — не отдавать другим людям право определять собственную ценность. Потому что сегодня тебя могут выбрать, завтра — нет. Сегодня ты можешь идеально попасть в настроение времени, завтра оно изменится. Любая индустрия очень быстро показывает, насколько опасно строить представление о себе исключительно на внешнем одобрении.

Наверное, для меня настоящая взрослость в профессии началась именно тогда, когда успех перестал означать «меня постоянно выбирают».

Сейчас успех для меня — это возможность самой выбирать: какую работу делать, какую музыку выпускать, с кем проводить свое время и какую жизнь вокруг всего этого строить.

Алеся Кафельникова

К 27 годам у вас уже большой жизненный и профессиональный опыт: модельная карьера, музыка, материнство. Когда вы оглядываетесь на пройденный путь, можете ли назвать себя успешным человеком? И насколько вы строги к себе?

Да, могу. И, кстати, раньше мне было бы гораздо сложнее это произнести. А сейчас я могу посмотреть на свою жизнь со стороны и честно сказать: я превзошла собственные ожидания.

Та маленькая девочка, о которой я говорила в начале, с практически нулевой верой в себя, точно не могла представить, где окажется к 27 годам. Какие работы у нее будут, каких людей она встретит, сколько стран увидит, что станет мамой, вернется к музыке и вообще однажды сможет сказать: «Мне нравится человек, которым я становлюсь». Для меня, наверное, это и есть успех. Не только список достижений, который красиво выглядит в биографии, а расстояние между точкой, из которой ты вышел, и точкой, в которой находишься сейчас.

Но есть проблема: у меня абсолютно отсутствует функция «ну всё, достаточно». Я очень жадная до жизни, до новых знаний, впечатлений, людей, мест, идей. Мне постоянно нужно чем-то себя подпитывать и обновлять. Если я слишком долго нахожусь в одной и той же точке, даже если объективно в ней всё прекрасно, я начинаю чувствовать внутреннюю пустоту.

Например, мы можем жить всей семьей на Бали, вокруг океан, солнце, прекрасная жизнь. Казалось бы, сиди и наслаждайся. А мне через какое-то время физически необходимо куда-нибудь улететь: на съемку, записать музыку, увидеть другую среду, получить новые впечатления, а потом вернуться обратно. Мне нужен этот обмен с миром. Я не очень умею быть человеком, который однажды нашел свою комфортную жизнь и сказал: «Всё, теперь буду жить так следующие двадцать лет».

Наверное, поэтому я и строгая к себе. У меня всегда существует следующий уровень. Сделала одно, класс, а что теперь? Чему еще я могу научиться? Где я еще себя не пробовала? Что во мне вообще еще есть такого, о чем я сама пока не знаю?

Раньше эта требовательность к себе была довольно разрушительной. Мне всё время казалось, что я недостаточно хороша. Сейчас я учусь превращать ее в любопытство. Не «со мной что-то не так», а «интересно, насколько далеко я вообще могу зайти?». Мне очень нравится эта разница.

Поэтому да, я считаю себя успешным человеком. Но успех для меня совершенно не равен состоянию «я пришла». Я вообще не хочу никуда окончательно приходить. Мне нравится быть в процессе.

И, наверное, сегодня мой главный внутренний конфликт одновременно и мой главный двигатель:

Я уже умею быть благодарной за то, что имею, но всё еще слишком жадная до жизни, чтобы на этом остановиться.

Алеся Кафельникова

Какой вы видите Киару через несколько лет? Хотели бы вы, чтобы она однажды попробовала себя в моделинге или публичной сфере?

Я вообще не хочу заранее придумывать, какой должна вырасти Киара. Мне гораздо интереснее наблюдать, какой она сама себя придумает. У нее уже сейчас очень яркий характер, свои интересы, мнение, и мне хочется это в ней максимально сохранить.

Если однажды она захочет попробовать моделинг, музыку, кино, вообще любую публичную профессию, пожалуйста. Я точно не буду тем родителем, который скажет: «Нет, я знаю эту индустрию, даже не думай». Наоборот, мой опыт позволит мне быть рядом и где-то ее защитить.

Но специально делать из нее публичного человека или строить ей карьеру с детства мне совершенно не хочется. 

Мне кажется, моя задача не выбрать для нее жизнь, а дать ей достаточно любви, уверенности и свободы, чтобы однажды она смогла выбрать ее сама.

Алеся Кафельникова

Если представить, что вы встречаете себя в подростковом возрасте, какой совет вы бы дали той Алесе и что бы точно не стали ей советовать менять?

Наверное, я бы не стала давать ей миллион советов. Я бы просто сказала: «Лесь, с тобой всё нормально. Тебе не нужно постоянно кем-то становиться, чтобы заслужить любовь, внимание или право быть выбранной».

У меня очень долго было внутреннее ощущение, что любовь вообще нужно заслуживать. И не только любовь. Как будто нужно быть красивее, успешнее, интереснее, удобнее, постоянно что-то доказывать, чтобы в какой-то момент почувствовать: ну всё, теперь я достаточно хорошая. Я бы объяснила себе, что сила чувств не измеряется количеством боли, которую ты способна ради них выдержать.

Если я любила человека, мне казалось, что за отношения нужно бороться до последнего. Можно простить измену, можно потерпеть, можно дать еще один шанс, потом еще один. Я почему-то путала способность бесконечно прощать с силой любви.

Сейчас я понимаю, что любовь не должна превращать тебя в жалкого человека. Иногда самое взрослое, что ты можешь сделать, — это не бороться за человека, а выбрать себя и уйти.

Алеся Кафельникова

Вообще у меня была довольно жестокая молодость в этом плане. Очень яркая, очень эмоциональная, но местами жестокая. И я довольно рано узнала, насколько сильно могут ранить люди, которых ты любишь больше всего.

Но самое странное, что я бы всё равно не стала советовать той Алесе быть осторожнее. Не сказала бы ей меньше доверять, меньше любить или чувствовать вполсилы. Потому что тогда я как будто забрала бы у нее огромную часть ее самой.

Некоторые чувства и некоторые люди остаются внутри навсегда. Не обязательно потому, что ты хочешь что-то вернуть. Просто не всё, что закончилось, обязательно нужно обесценить или забыть. Что-то перестает болеть, но остается частью твоей истории. И мне кажется, это нормально.

Я бы не стала переписывать свою молодость, даже зная, сколько всего там было. Она научила меня отличать любовь от зависимости, прощение от отсутствия границ, а преданность другому человеку от предательства самой себя.

Наверное, я сказала бы той Алесе только одно:

Не бойся любить людей так, как ты умеешь. Просто никогда больше не доказывай свою любовь ценой себя.

Алеся Кафельникова

ФОТО: Пресс-служба Алеси Кафельниковой